Есть у магистерской начало, нет у магистерской конца…

Татьяна Аптулаева: Есть у магистерской начало, нет у магистерской конца… Если бы я писала рекламно-журналистский текст для продвижения нашей программы, то дала бы именно такой заголовок. Но на самом деле все гораздо серьезнее.

Татьяна Аптулаева

Эти два года магистерской программы для меня – это намного больше, чем просто учеба. Сложно писать просто о программе. Это не просто список занятий, курсов, формальных зачетов и экзаменов. Это то, что в итоге изменило многое во мне. Все, что есть производное от слова «мир». Мировосприятие, мироотношение, мировоззрение. Звучит глобально. И это действительно так. Иногда меня даже поражает то, как многому я научилась за этот небольшой в общем-то двухлетний период. И это не некий набор знаний или коллекция приемов и техник. Это весьма качественные изменения и рост.

В чем главный секрет программы или, если выражаться более технологично, ее ноу-хау? Вероятно, в том самом человекоцентрированном подходе, который является для нее фундаментом. Этот подход глобально и не всегда очевидно объединял фактически все учебные курсы. На мой взгляд, именно благодаря этому подходу мое мировосприятие развивались, что называется, и вширь, и вглубь. Постоянное сочетание различных точек зрения, представленных разными психотерапевтическими направлениями, было похоже на некое «перепахивание» (впрочем, вполне экологичное) моего сознания (и не только) вдоль и поперек в течении всего времени обучения. Все это в итоге работало на то, чтобы увеличивать масштаб и перспективу моих представлений, освобождать от многих шор, стереотипов, давать свободу и открывать готовность к новому опыту (как в личном, так и в профессиональном плане).

Иначе говоря, я с уверенностью могу сказать, что программа – а точнее курсы и бесценное общение с преподавателями нашей программы – продвинуло значительно именно меня как меня (и не в какой-то отдельной части, а целостно). Возможно, я стала несколько другим человеком.

Чего не хватало? Практики. А точнее, контактов и связей с остальным миром: с банальной практикой в муниципальных учреждениях вроде детских домов, школ или даже телефонов доверия. Понятно, что программа слишком молода для того, чтобы быстро наработать эти связи во внешнем мире с учреждениями, которым нужны молодые практиканты. Но в любом случае сейчас я особенно сильно ощущаю этот разрыв между столь ярким и блестящим обучением и явно недостаточной реализацией и использованием полученного в ходе обучения в профессиональной жизни. Да, сейчас я веду свою небольшую частную практику, готовлю свой сайт. Но это то, что я делаю самостоятельно и уже словно оторвавшись от университета. Хотя, конечно, с арсеналом, полученным во время обучения. Эту связь с университетом, честно говоря, не хотелось бы прерывать. Наша магистерская программа действительно уникальна, и ничего похожего на нее вне стен Вышки не существует. Именно поэтому столь резкое прерывание связи ощущаю не я одна. Впрочем, об этому пусть скажут другие мои однокурсники.

Кроме того, во внешнем мире активно проявляют себя другие психотерапевтические подходы: гештальт, НЛП, семейные расстановки по Б. Хелленгеру и пр. И есть, конечно, некоторое опасение, что приобретенное – хотя и столь бесценное – может затеряться и раствориться в мешанине других более модных течений. Ну, или как-то пообтесаться и обточиться… возможно, несколько померкнуть и остаться славным, но все-таки воспоминанием. Ведь, насколько я понимаю, чтобы сохранить форму, нужно все время тренироваться. И это особенно актуально для тех, кто только обрел эту «человекоцентрированную форму». Понятно, что при выходе из стен Вышки (или МГППУ) выпускника, далеко не всегда окрепшего в своих профессиональных или мировоззренческих верованиях, встречают на выходе самые разные соблазны и искушения. Мы все про них знаем. Вот и не хочется, чтобы все приобретенное стало воспоминанием и из актива перешло в пассив. А для этого нужна более активная позиция в принципе.

Если же продолжать говорить про человекоцентрированный подход, то он далеко выходит за рамки частной психотерапевтической практики (хотя, дай бог, нам и этому научиться). Как я понимаю, Карл Роджерс стал «особенно крут», занимаясь общественно-политическими проблемами. И Россию он посетил в особую, перестроечную пору жизни России, не так ли? И как мне кажется, именно здесь есть поле для плодотворной деятельности программы и ее сотрудничества с коллегами по Вышке, другими факультетами (например, социологами, политологами, философами). И в этом случае концепция Карла Роджерса очень гармонично вписывается в общую миссию НИУ ВШЭ, ее очень активную позицию, а наша магистерская программа при таком подходе отнюдь не выглядит «непрофильным направлением». И, на мой взгляд, это тоже очевидная перспектива магистерской программы.

Да, и конечно, я не могу умолчать про Международный форум по человекоцентрированному подходу, который совпал по времени с моим обучением на магистерской программе. Это стало для меня чудесно-волшебным совпадением, таким сверх-бонусом к обучению. Потому что форум, конечно, дал не просто целостную картину человекоцентрированного подхода в современном мире, он дал мне возможность увидеть наиболее высококлассных, или как говорят, лучших из лучших его представителей. А это сильно «вербует» в его ряды.

Сейчас я в декретном отпуске по уходу за ребенком. Ну, и теперь мне, конечно же, понятен мой замысел не защищаться, воспользовавшись личными обстоятельствами. Теперь мне не страшно уйти из Вышки и не вернуться. Теперь у меня есть стимул, во-первых, выучить английский, во-вторых, завершить работу над диссертацией к очередному Международному форуму по человекоцентрированному подходу, чтобы защитить ее и почти тут же отправиться с докладом в Бразилию.