• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
ФКН
Книга
Gerechtigkeit in Russland. Sprachen, Konzepte, Praktiken

Medushevsky A. N.

Paderborn: Wilhelm Fink Verlag, 2019.

Глава в книге
Авторитет в оптиках биологии и политики

Фокин К. В.

В кн.: МЕТОД: Московский ежегодник трудов из обществоведческих дисциплин. Вып. 9: Методологические аспекты междисциплинарного трансфера знаний. М.: 2019. С. 138-150.

Препринт
NATIONAL PRIDE IN THE COLLECTIVE MEMORY OF BRITISH AND RUSSIAN YOUTH

Sorokina A., Maximenkova M., Kasamara V.

Political Science. PS. Высшая школа экономики, 2019. No. 71.

Чавес, Моралес, Эрдоган... Почему избиратели могут поддерживать недемократическое правление? Интервью с Миланом Своликом

11 апреля в рамках XVIII Апрельской международной научной конференции в НИУ ВШЭ с почетным докладом выступил доцент Йельского университета Милан Сволик. На секции политических процессов он представил результаты своего нового исследования «Когда поляризация берет верх над гражданскими ценностями: скрытый конфликт и отход инкумбентов от демократических принципов». Читайте интервью с Миланом Своликом, подготовленное студентом магистерской программы «Политика. Экономика. Философия» Михаилом Тараскиным.

Милан Сволик и Андрей Мельвиль в окружении студентов.

После выступления Милан Сволик принял участие в заседании научно-учебной группы А.Ю. Мельвиля «50 оттенков авторитаризма: типологии, институты, стратегии, эффекты, последствия». Там доктор Сволик ознакомился с темами исследований студентов-участников НУГ и дал каждому из них свой комментарий. Нам удалось побеседовать с доктором Своликом в кулуарах конференции.  

  • Ваши исследования касаются поляризации и гражданского общества. Каковы основные вопросы, которые вы пытаетесь разрешить в ваших последних исследованиях?
Ключевой вопрос, который меня интересует: «Почему могут быть ситуации, когда простые люди поддерживают политиков, которые могут действовать недемократически?» И один ответ, который я пытаюсь дать в своей статье, состоит в том, что в поляризованных обществах должностные лица могут воспользоваться поляризацией. Хорошими примерами таких поляризованных обществ являются Венесуэла, где была собрана большая часть моих данных, а также Турция. Уникальность таких поляризованных обществ состоит в том, что на полюсах политических координат много избирателей, а в центре очень мало, и избиратели с одного политического фланга просто  ненавидят избирателей противоположных взглядов

И действующий политик, например Эрдоган в Турции, может сказать: «Послушайте, я представляю ваши взгляды. И, может быть, я не совсем демократичен, но выбор между мной, выражающим ваши взгляды, хоть и не всегда совершенным образом, и некоторой оппозицией, которая может быть демократической, но определенно не отражает ваши взгляды». И в поляризованных обществах избиратели готовы сказать: «Да, это компромисс, на который я готов пойти. Я готов выбрать кого-то, кто, возможно, не полностью демократичен, но представляет мои взгляды, защищает мои интересы». И избиратели отдают ему предпочтение вместо другого политика по другую сторону политического спектра, который представляет совершенно разные взгляды, но может быть демократическим.

И мне интересно выяснить, какие люди, когда и при каких условиях идут на такие компромиссы. Кто эти избиратели, которые скажут: «Он не демократ, но я все равно выберу его». И кто скажет: «Вы знаете, он не демократичен и это неприемлемо. Я никогда не голосую за кого-то, кто будет не демократичным».

  • Связываете ли вы эти проблемы с экономическими и политическими институтами общества? Например, понимая институты в контексте концепции Д. Аджемоглу («Почему одни страны богатые, а другие бедные?»).
Может быть, не напрямую. Но, например, цель моего последнего исследования – выяснить, какие могут быть слабости в демократических институтах, делающие их уязвимыми для политиков с  авторитарными амбиции. Иными словами, если у вас есть действующий политик, который на самом деле хочет получить как можно больше власти и готов подорвать демократические институты, то вопрос заключается в том, когда и как он может это сделать? В контексте, по крайней мере, поверхностного поддержания демократических институтов.

И в своем исследовании я пришел к выводу, что в высокополяризованных обществах сами избиратели будут готовы к компромиссам, когда они голосуют на совершенно свободных выборах за кого-то, кто на самом деле открыто недемократичен. И избиратели это делают, потому что в поляризованном обществе голосовать против такого человека означает голосовать за оппозицию, которая им не нравится. Именно это делает поляризованные общества поляризованными. Например, в Турции это означало бы, что избиратели-мусульмане могут голосовать за либеральную оппозицию, которая им не нравится. В Венесуэле могут быть бедные избиратели, которые нуждаются в правительстве и голосуют за левых, потому что левое правительство предоставляет  больше услуг. И они могли бы проголосовать против левого кандидата, который недемократичен, предпочитая его кандидату от внешне демократичной правой оппозиции. Но в поляризованных обществах избиратели не собираются этого делать.

  • Можем ли мы сказать, что из-за Brexit и последних выборов в США западное общество стало более поляризованным?
Я думаю, есть разница между поляризацией общества и победой с небольшим перевесом голосов. Вы можете получить близкие результаты на выборах как в поляризованном обществе, так и в неполяризованном. Случай, который я рассматриваю в своих исследованиях, это Венесуэла, которая по моим показателям является наиболее поляризованным обществом в Америке. Но если вы посмотрите на методологию и измерения, которые я использую для Венесуэлы, Соединенные Штаты не очень поляризованы. Мне еще предстоит выяснить, как этот показатель изменялся с течением времени. Поэтому, возможно, Соединенные Штаты сейчас более поляризованы, чем были в прошлом. На самом деле, мы должны внимательно посмотреть на данные. Но США однозначно не так поляризованы, как Венесуэла или Турция.

Итак, похожие результаты на выборах не означают поляризации общества. В Великобритании люди могли быть разделены из-за референдуму по Brexit, но это не означает, что общество идеологически поляризовано. Чтобы понять это, нужно провести опрос людей о том, где они находятся на шкале «левые-правые»? И у вас будет поляризованное общество, если очень много людей будет находится близко к полюсам, и очень мало людей посередине.  В США в посередине очень много людей, а на полюсах очень мало. В Венесуэле большинство людей находятся по краям шкалы, и очень немногие посередине. Возможно, поляризация в Соединенных Штатах возросла, но она далека от картины в Венесуэле или в Турции.

  • А как бы вы могли охарактеризовать поляризацию общества в постсоветских государствах?
На самом деле, я не знаю. Я не уверен, что такая поляризация применима к России. Потому что, я думаю, в России идеологический конфликт проходит не по оси «левые-правые». Действующее правительство в России воплощает много элементов «слева» и много элементов «справа». Это социально-консервативный подход, жесткая линия во внешней политике, и, похоже, что здесь достаточно центристское правительство с точки зрения перераспределения налогов, социальных льгот и т. д. Так что я думаю, в России несколько другой случай. С другой стороны, в Украине сильно поляризованное общество, но в основном на этнической почве, либо вы говорите по-украински, либо по-русски. Это совсем другой тип поляризации. Поэтому я не думаю, что эта модель хорошо применима к России и постсоветскому обществу.
  • Каковы дальнейшие перспективы ваших исследований?
Они связаны со статьей статьи, которую я представил. Вопрос остается открытым: в каких случаях возможно, чтобы избранные демократическим путем должностные лица могли расшатывать демократию, вести себя недемократично, зачастую при значительной и искренней поддержке населения. Я думаю, в этом вопросе многое еще остается неясным. Потому что существует вероятность того, что значительная часть населения действительно готова поддержать даже явно недемократичных политиков. И это порождает вопрос о том, каким образом массы, простые люди, ценящие демократию, тем не менее, голосуют «за» или поддерживают политиков, которые иногда неявно, но иногда даже явно нелиберальны или даже недемократичны.

И у нас есть много примеров этого во всем мире. Чавес в Венесуэле, Моралес в Боливии, Эрдоган в Турции. Некоторые говорят, что Венгрия и Польша, возможно, тоже идут в этом направлении. Многие говорят, что и в России это так. Путин, согласно многим измерениям, является действительно популярным политиком. И по тем же измерениям он ведет себя не самым демократическим путем. Но, тем не менее, его поддерживает значительная доля населения. И в политической науке мы должны найти наилучший ответ на вопрос, почему это происходит.


Михаил Тараскин,
студент 2 курса магистерской программы «Политика. Экономика. Философия»