• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Книга
Социология пандемии. Проект коронаФОМ

Глазков К. П., Кертман Г. Л., Рейнюк А. и др.

М.: Фонд Общественное Мнение, 2021.

Статья
Государственная политика в отношении малого предпринимательства в период пандемии в оценках бенефициаров

Chepurenko Alexander, Galitsky Efim, Dukhon A. и др.

Вопросы государственного и муниципального управления. 2021. № 4. С. 66-89.

«Человек считает, что идти к врачу для профилактики — это стыдно»

Студентка факультета социальных наук НИУ ВШЭ, стажер-исследователь Лаборатории экономико-социологических исследований НИУ ВШЭ Анна Соколова рассказывает, почему россияне решают приобрести полис добровольного медицинского страхования, и делится опытом командной работы в рамках курсового проекта.

«Человек считает, что идти к врачу для профилактики — это стыдно»

  • Медицинское страхование – тема, на первый взгляд, далекая от социологии. Почему вы решили заняться ей в качестве курсового проекта?
  • Меня тема социологии медицины интересовала курса с первого. А на третьем была проектная курсовая, нас было четыре человека, и мы сошлись на том, что нам интересна эта сфера. Cтали накидывать темы по социологии медицины. Темы были самые разные: в наш фокус попадали то врачи, то пациенты. И вот мы решили сосредоточиться на пациентах. Тему предложила моя коллега Мария Терно: почему люди покупают страховку, у нас же вроде госздравоохранение?

Тема страхования в социологии возникает не впервые, достаточно вспомнить работу Вивианы Зелизер, которая очень интересно писала про страхование жизни. Тема оказалась новой, потому что мы решили рассматривать ее с точки зрения обладателей полиса ДМС (добровольное медицинское страхование. – Прим. ред.). 

  • Над проектом вы трудились вчетвером – наверное, сложно было организовать совместную работу. Как вы разделили обязанности?
  • Порой было тяжело собрать все соображения и идеи, которые возникали по ходу работы. И я бы сказала, что для нас это было довольно сложно потому, что наша тема в России и с точки зрения потребителя не очень изучена. Иногда мы ходили в тумане, как ёжики.

В нашей команде Ольга Лещенко исследовала стратегии и практики заботы о себе, изучала, как они встроены в ДМС. Мария Терно занималась вопросом страховой культуры в России. Лариса Атаян – структурами потребления, проверяла, нет ли в них мотива мошенничества, который мы подозревали. Я изначально занималась отношением к здоровью у обладателей полиса ДМС, но потом перешла к теме потребительского эмпаурмента. Это комплексное понятие, которое связано с повышением информированности потребителя и большей предприимчивостью в вопросах выбора. Эта идея у меня появилась уже на этапе анализа данных, когда я заметила, что в нарративах часто звучат фразы «я стал чувствовать себя человеком», «мне кажется, у меня есть право на медпомощь». Категории «у меня появилось право», «я могу», «я человек» меня очень заинтересовали, и я пошла искать, как это можно описать.

  • Что послужило теоретической базой для вашей работы?
  • Когда мы стали читать литературу по этой теме, обнаружили интересную типологию, которую предложил Роберт Витч. Он выделяет четыре типа взаимоотношений между врачом и пациентом: контрактный, патерналистский, инженерный и коллегиальный.

Инженерная модель – это когда человеческое тело, как робот, которого нужно починить. Никаких личных волнений. Это довольно утопический взгляд, потому что тема здоровья у нас сензитивная, и безусловно, на поведение влияют социальные отношения. Нельзя сказать, что человек абстрагирован по отношению к собственному здоровью.

Коллегиальная модель предполагает, что врач и пациент абсолютно равноправны, они коллеги. Однако существует асимметрия информации, врач как специалист всегда знает больше пациента, поэтому говорить о полном равноправии и статусе коллег врача и пациента в условиях реальности, на наш взгляд, не совсем разумно.

Патерналистской модели свойственно, что врач – это фигура отца, который берет на себя много власти, принимает решения о лечении пациента, не всегда информируя его.

Контрактная модель предполагает, что составлен четкий контракт по оказанию услуг в сфере здравоохранения, которому следуют врач и пациент. У пациента есть права и обязанности, у врача есть права и обязанности, каждый вступает в эти отношения, имея на руках определенные карты. И мы увидели параллели между двумя последними типами отношений и системами страхования, которые сейчас доминируют в России: это ОМС (обязательное медицинское страхование. – Примеч. ред.) и ДМС.

  • И в чем эти параллели проявляются?
  • Государственная система здравоохранения обещает всем бесплатную медицину, поэтому возникает необходимость распределения ресурсов помощи. Эту функцию берет на себя государство, и на месте это врачи.

А в системе ДМС, наоборот, люди сами заключают контракт и знают, на что они имеют право и при каких условиях, обладают большей информацией. Собственно, даже с формальной точки зрения ДМС – это и есть контракт, а ОМС дается каждому гражданину РФ как право на медицинскую помощь.

ИЛЛЮСТРАЦИЯ: ПАВЕЛ БАРМИН

 

  • Вы обнаружили какие-то различия между пользователями ДМС и ОМС?
  • У нас была небольшая выборка, мы делали полуструктурированные глубинные интервью с двадцатью обладателями ДМС. Постарались их максимально диверсифицировать по способу получения: на месте работы, на месте работы родственника, самостоятельное приобретение и так далее. Даже по оплате существует определенная диверсификация: работодатель может полностью оплачивать полис ДМС, предоставлять скидку или просто какие-то выгодные условия. Мы постарались это максимально охватить, и получилось так, что отличий внутри этой диверсификации, например, между людьми, которые сами купили полис и которым он достался на работе, более существенны, чем между обладателями ДМС и необладателями ДМС.
  • А в чем отличие внутри этих групп?
  • В России страховая культура не находится на достаточно высоком уровне.

Когда человек получает полис ДМС на месте работы, он иногда просто не знает об этом, и вспоминает, что надо достать полис и прочитать хотя бы условия контракта, только когда нужно, например, к стоматологу. А те, кто покупают полис сами, конечно, выбирают более выгодные предложения, рассматривают это как инвестицию в собственное здоровье и, разумеется, более внимательно относятся к условиям договора. В этом основное различие.

  • Получается, что само наличие ДМС еще не влияет на стратегию заботы о своем здоровье?
  • Сложно говорить о влиянии, но мы выяснили, что ДМС не воспринимается как основа стратегии заботы о здоровье. ДМС – это удобный инструмент, который повышает шанс, что человек обратится в поликлинику при недомогании или за профилактикой. Это важно, потому что существует представление, которое как раз связанно с патерналистской моделью, когда человек считает, что у него нет власти, что идти к врачу для профилактики – это стыдно, это значит быть ипохондриком, нытиком и вообще тратить время доктора зря. Когда заключен контракт ДМС и человек знает, что у него оплачена возможность сходить на консультацию, даже если у него ничего не болит, он чувствует право обратиться к врачу.
  • В курсовой работе вы пишете, что в России существует некий образец заботы о здоровье. Не могли бы вы подробнее про это рассказать?
  • Этим вопросом занималась моя коллега Ольга Лещенко, но я могу рассказать про отношение к здоровью, которое служит основой для стратегии заботы. У нас в выборке достаточно много молодых людей, которые думают, что сейчас, в 20–25 лет, им рано бережно относиться к здоровью, а вот когда им будет 30–40–50, тогда они и начнут заботиться о себе. Мотивы изменения отношения к здоровью, которые были в нарративах, – это практически всегда какие-то шокирующие тяжелые события, например, смерть близких. Основные типы отношения к здоровью – это несознательный тип, который свойствен юности, и вынужденная забота о себе, когда у человека уже существует серьезная проблема со здоровьем и ему просто приходится соблюдать какие-то рекомендации.

ИЛЛЮСТРАЦИЯ: ПАВЕЛ БАРМИН


Читать далее на сайте ФОМЛабс

 

 ТЕКСТ: ИВАН АСЛАНОВ