К определению религии: анализ теории отчуждения у Бергера, Маркса и Мамардашвили

28 ноября 2025 года состоялся 28-й семинар Научно-учебной группы "Сакральное за пределами религиозной сферы". На предыдущем семинаре при разборе работы советского психолога В.В. Давыдова "Виды обобщения в обучении" возник вопрос о роли отчуждения в понимании религии. Руководитель НУГ Кирилл Сорвин предложил обсудить этот вопрос, чему и был посвящен этот семинар. В качестве основы для обсуждения были положены работы Питера Бергера "Священная завеса" и статья Мераба Мамардашвили "Анализ сознания в работах Маркса". Поскольку обсуждение темы отчуждения непременно затрагивает вопрос о сознании, то вопрос их соотношения и различного их понимания в двух разных традициях (сугубо марксисткой и постмарксисткой) крайне важен для продолжения разговора о понимании сущности религии.

В результате продуктивной дискуссии получилось развить несколько ключевых сюжетов, которые могут стать основой для понимания того, что есть религия, и того, что находится "за пределами религиозной сферы". Итоги семинара можно подвести следующим образом.

Теория Бергера. В его теории отчуждение представляет собой интеллектуальный феномен, который может быть разрушен столь же интеллектуальной критикой. Отчуждение здесь - это восприятие произведений человека как произведений не его, а неких ему чуждых (институты созданы не им, а Богом). С одной стороны, все это очень похоже на Маркса и даже на Гегеля, но есть нюанс: у Маркса отчуждение формируется в самой социальной действительности, и уже затем отражается в сознании. Например, в развитом товарном хозяйстве производители, во-первых, связаны между собой системой общественного разделения труда (первоначально в национальном, а затем и в мировом масштабе), в то же время выступают как самостоятельные и независимые. Причем независимость лежит на поверхности,  а их связь оказывается очень глубоко скрыта. Вот она-то и выражается в "общественном иероглифе" - деньгах, который, с одной стороны, реализуют эту сложнейшую связь, с другой - внешне делают эту реализацию бесконечно простой, повседневной (социализм пытался дефетишизировать деньги и лежащие в их основании связи, подчинив их сознательному контролю, однако деньги оказались сильнее). Но покупается эта "простота" через мистификацию самих денег. Вот именно эта, заложенная в самой действительности мистификация, и порождает связанные с ней все мистификации сознания. 

Теперь вопрос: где у Бергера подобное основание? Да, мы видим, что действительность порождает у него запрос на свою мистификацию, но это нечто иное, чем мистифицирующие связи, заложенные в самой действительности. У Бергера действительность требует своей мистификации, у Маркса уже в себе ее несет. У Бергера в теории нет "денег" и им подобных фетишей, у него религия сугубо интеллектуальный феномен, поэтому строго говоря он стоит на до Дюркгеймовском уровне.

 Далее, мы выяснили, что в теории Бергера общество изначально рассматривается как нечто чуждое и внешнее человеку, то есть как нечто такое, что всегда нуждается в мистификации. Но чем обоснован этот тезис? Наблюдаемыми фактами сегодняшнего дня и даже примером австралийских индигенных племен. Но до этого момента есть 2,5 млн лет эволюции.

Если же взять обсуждавшуюся нами изначальную "ритуальность" человеческой жизни в начальный период антропогенеза, то, как мы видели, никакой чуждости здесь нет. Но это вовсе не значит, что в тот период не могло быть никакой "протомифологии", но у нее не было задачи "превратно истолковать" действительность.

Отчуждение и сакральные предметы. Мы поговорили относительно возникновения религии в связи с отчуждением. Если признать изначальную ритуальность, формирующуюся в ходе антропогенеза, когда предмет одновременно является и орудием, и символическим предметом, а сама жизнь, воспроизводящая через них общность, оказывается непрерывным воспроизводством ритуала, то на этом этапе нет отчуждения, потому что "слово и дело" и связанные с ними "орудие и символ" функционируют как неразрывно связанные друг с другом и друг в друга переходящие. А вот далее происходит их разделение на собственно символ и орудие, а, соответственно, на ритуал в точном смысле, с одной стороны, и дело с другой. В этот момент эти две деятельности обретают видимость самостоятельных, они разделяются между разными людьми и даже позже между разными классами. Но все дело в том, что их кажущаяся самостоятельность - видимость, как является видимостью самостоятельность товаропроизводителей. Товарное производство порождает фетишизацию денег, здесь то же самое происходит с символическими предметами: они наделяются сакральным смыслом и мистическими качествами.  

Вот тут мы и можем сдвинуть начало отчуждения на ранние стадии развития человечества 

Роль сакральных предметов в появлении религии. Но появление самостоятельных символических предметов еще не значит появление религии. Должна произойти их последующая дифференциация. Из самих символических предметов должны будут выделиться предметы сакральные, в силу особой значимости их функций, а из сакральных те, что связаны с определенной онтологией - это и будут религиозные предметы. Почему вообще появляется потребность в особой онтологии? Это требует дальнейшей работы. Но важно, что сакральное за пределами религиозной сферы могло вступать с ней в конфликт, а могло прекрасно уживаться. 

 
Ответы на эти и другие ключевые вопросы будут разбираться на следующем семинаре Научно-учебной группы в декабре и станут финалом двухлетней и продуктивной дискуссии. 

Презентация доклада