• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Контакты

Адрес: 101000, Москва,
ул. Мясницкая, д. 11.

Телефон:
8 (495) 772-95-90*12349

Электронная почта: izangieva@hse.ru

Руководство
Руководитель департамента – Зангиева Ирина Казбековна
Научный руководитель – Чепуренко Александр Юльевич
Заместитель руководителя – Стребков Денис Олегович
Заместитель руководителя – Большаков Никита Викторович
Статья
Cultural Variability in the Link Between Affect and Meaning in Life: Evidence From 69 Countries.

Górski M. R., Costin V., van Tilburg W. et al.

Emotion. 2026. P. 1-21.

Глава в книге
Мультисенсорность в деталях: зачем слушать, трогать и пробовать на вкус музей?

Большаков Н. В., Лучкова Л.

В кн.: Осязаемый архив: сохранение и переосмысление инклюзивных практик. М.: Государственная Третьяковская галерея, 2026. С. 60-67.

Препринт
How Universal is the Cool Water Effect? Evidence from the Unlikely Case of Russia

Kravtsova M., Musaev A. U., Welzel C.

SSRN Working Paper Series. Social Science Research Network, 2026

Социологи Вышки на Международной конференции ФНИСЦ РАН «Тревожное общество» в Санкт-Петербурге

Социологи Вышки на Международной конференции ФНИСЦ РАН «Тревожное общество» в Санкт-Петербурге

В рамках международной конференции ФНИСЦ РАН “Тревожное общество-5. Мир в условиях поликризиса: неравенства, неопределенности и надежды” коллеги департамента социологии организовали секцию “Эмоциональные режимы «поликризиса»: от хронической тревоги к практикам надежды”. Организатором нашей секции выступила Ольга Александровна Симонова, доцент кафедры общей социологии, а модератором – аспирант аспирантской школы по социологическим наукам Кирилл Школьник. Со своими докладами выступили также доцент кафедры общей социологии Наталья Байша, студенты магистерской программы “Комплексный социальный анализ” Тарас Богданов, Алексей Вайзер и Сокерина Мария.

Программной задачей этой конференции стало обсуждение объяснительного потенциала социологии по отношению к неоднородной и противоречивой реальности поликризиса, иными словами, кризиса, который затрагивает разнообразные стороны общества и обусловливает новые кризисные явления. Особый интерес в этом контексте представляют исследования, в которых эмоциональная адаптация к неопределенности рассматривается как важный механизм социальной жизни. В рамках секции состоялась дискуссия о том, как в институциональных пространствах труда, образования, медицины, цифровой коммуникации формируются специфические эмоциональные режимы, а также как классовые, гендерные и возрастные различия определяют распределение эмоциональной нагрузки и доступ к практикам восстановления.

В рамках темы секции тревога, усталость, раздражение, страхи и другие сложные эмоциональные состояния выступают не как индивидуальные психологические реакции, а как социально-структурированные, культурно нормированные и неравномерно распределенные формы эмоционального опыта, и в целом как социально обусловленные формы переживания неопределенности и нестабильности.

Открыл дискуссию Кирилл Школьник, исследовавший тревогу и социальные страхи - страх одиночества, FOMO, несоответствия общественным ожиданиям – у представителей молодого поколения в возрасте 18–30 лет в условиях поликризиса. На основе анализа полуструктурированных интервью и видеоматериалов с платформы TikTok автор выделяет ряд причин тревоги – от “индивидуальных” до макросоциальных, например как жизнь в мегаполисе и ощущение небезопасности. В докладе были рассмотрены различные способы работы с эмоциями: телесные, психологические, “религиозные”. Автором выдвинуто предположение, что молодые люди обычно не обращаются к профессиональным психологам из-за социальных барьеров, “делегируя” роль терапевта своему окружению, например друзьям.

 Сцена тревоги индивидуального уровня была рассмотрена в докладе Марии Сокериной о том, как выглядит тревога от неопределенности в самом малом масштабе – при столкновении с темным временем суток. Ночь может считаться полноценным пространством, порождающим тревогу из-за сенсорной депривации и неопределенности. На примере ментальных карт жителей района Измайлово Москвы показано, как тревога выступает мобилизационным ресурсом, заставляя жителей выстраивать «карты избегания», что обусловливает специфику их передвижений.

 Алексей Вайзер предложил рассматривать зависть как эмоциональную конкретизацию социальной тревоги – форму, в которой беспредметное беспокойство о собственном положении обретает конкретный объект. При каких обстоятельствах социальная тревога становится завистью – вопрос для эмпирических исследований, однако только завистливое сравнение способно конкретизировать социальную тревогу. В условиях поликризиса, по мнению докладчика, объектом зависти все чаще становится не столько обладание благом, сколько «резерв будущего», то есть совокупность ресурсов и гарантий, которые человек способен мобилизовать перед лицом еще не наступившей неопределенности. Такой резерв имеет одновременно объективное и субъективное измерение: реальные возможности могут существовать независимо от восприятия, но зависть реагирует прежде всего на воспринимаемую разницу в защищенности. При этом зависть внутри выдвинутой гипотезы продолжает выполнять функцию диагностики структуры возможностей.

 Интересная гипотеза была выдвинута Тарасом Богдановым: компульсивное накопление цифровых данных – например, фото, заметок, видео, образовательного и прочего развлекательного контента – это поведение, обусловленное страхом забыть важное и тревогой распада упорядоченного мира. Само сохранение информации является замкнутой системой: человек сохраняет что-то, успокаивается, сохраняет еще больше, но забывает конкретные элементы архива – и снова возвращается к страху забыть. Тарас предлагает в данном случае метод биографических интервью для реконструирования “амальгамического” нарратива и понимания того, какие переживания и мотивы лежат в основе создания цифрового архива.

 Ольга Симонова в своем докладе предлагает рассматривать эмпатию как идеал современного общества. Эмпатическое вовлечение – это условие социального взаимодействия, способность понять перспективу другого, но в современных обществах эмпатия становится ценностью, тем самым обнаруживая “эмпатический дефицит”, что, возможно, указывает на ослабление социальных связей в разных сферах общества. Хотя терапевтическая культура распространяет моральное требование эмпатии, само ее определение размыто, что делает эмпатию феноменом универсальным, но требующим постоянного толкования.

 Наталья Байша поделиласьрезультатами анализа нарративов врачей и медицинских сестер о сочувствии в профессиональной практике. В докладе она показала представления профессионалов о сочувствии и необходимости выстраивания ролевой дистанции с пациентом. Было отмечено, что врачам свойственно дистанцироваться от проявления сочувствия к пациентам, интенсифицировать эмоциональную вовлеченность только в крайних случаях - в целях повышения мотивации к лечению или снятия у пациента острой боли. У медицинских сестер сочувствие выражается более явно, однако его выражение контролируется как на индивидуальном уровне, так и на уровне сестринских коллективов.

  

— С эмпатией и надеждой, коллектив социологов НИУ ВШЭ, Москва