• A
  • A
  • A
  • ABC
  • ABC
  • ABC
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Regular version of the site
Contacts

3 Krivokolenny Pereulok, Moscow, 103070

Phone: 8(495)772-95-90 *22428

Fax: 8(495)772-95-90 *22460

Email: socscience@hse.ru

Administrations
First Deputy Dean Mikhail Grigorievich Mironyuk
Deputy Dean for Teaching and Learning Daria Prisyazhniuk
Deputy Dean for Admissions Kirill Sorvin
Deputy Dean for Research Andrey S. Akhremenko
Deputy Dean for Behavioural Sciences Vasily Klucharev
Deputy Dean for International Cooperation and Internationalization Viktoria K. Antonova
Bachelor’s and Master’s programmes
Bachelor’s programme

Public Administration

4 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Bachelor’s programme

Political Science

4 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Bachelor’s programme

Psychology

4 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Bachelor’s programme

Russian Studies

4 years
Full-time Programme
ENG
Instruction in English
Bachelor’s programme

Sociology

4 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Public Administration

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Demography

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Evidence-based Educational Policy

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Measurements in Psychology and Education

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Complex Social Analysis

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Counselling Psychology. Personality Studies

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Population and Development

2 years
Full-time Programme
ENG
Instruction in English
Master’s programme

Pedagogy

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Politics. Economics. Philosophy

2 years
Full-time Programme
ENG
Instruction in English
Master’s programme

Political Analysis and Public Policy

2 years
Full-time Programme
ENG
Instruction in English
Master’s programme

Applied Politics

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Applied Social Psychology

2 years
Full-time Programme
ENG
Instruction in English
Master’s programme

Applied Statistics with Network Analysis

2 years
Full-time Programme
ENG
Instruction in English
Master’s programme

Applied Methods of Social Analysis of Markets

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Psychoanalysis and Psychotherapy

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Psychoanalysis and Psychoanalytical Business Consulting

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Psychology in Business

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Russian Studies

2 years
Full-time Programme
ENG
Instruction in English
Master’s programme

Systemic Family Therapy

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Contemporary History Studies in History Instruction at Secondary Schools

2,5 years
Part-time programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Contemporary Philology in Literature Instruction at Secondary Schools

2,5 years
Part-time programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Contemporary Social Studies in Secondary Schools

2,5 years
Part-time programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Sociology of Public and Business Sphere

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Comparative Social Research

2 years
Full-time Programme
ENG
Instruction in English
Master’s programme

Management in Higher Education

2,5 years
Part-time programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Health Care Administration and Economics

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

HR Management in Public Sector

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Educational Administration

2,5 years
Part-time programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Digital Transformation of Education

2,5 years
Part-time programme
RUS
Instruction in Russian
Master’s programme

Education Economics and Management

2 years
Full-time Programme
RUS
Instruction in Russian
Book
Understanding Industry 4.0: AI, the Internet of Things, and the Future of Work
In press

Sergi B. S., Popkova E. G., Bogoviz A. V. et al.

Bingley: Emerald Group Publishing Limited, 2019.

Book chapter
Social Landscapes: A Conservative Turn for Russian Gender and Sexuality Education

Tolkachev D., Vasileva V. M.

In bk.: Uplifting Gender and Sexuality Education Research. Palgrave Macmillan, 2019. P. 15-46.

Working paper
Rapid cortical plasticity induced by active learning of novel words in human adults

Razorenova A., Chernyshev B. V., Nikolaeva A. et al.

Biorxiv. 005140. Cold Spring Harbor Laboratory, 2019

Абстрактное отцовство

Представители рабочих профессий, как правило, уделяют мало времени воспитанию детей. Эти заботы почти целиком лежат на матерях. Какие типы отцовства преобладают в среде «синих воротничков» и как это отличается от практик, распространенных в среднем классе, выяснила Александра Липасова, выпускница Аспирантской школы по социологическим наукам НИУ ВШЭ, студентка PhD-программы Universitat Pompeu Fabra, Барселона (Испания).

Абстрактное отцовство

Представители рабочих профессий уделяют мало времени воспитанию детей. Эти заботы почти целиком лежат на матерях, выяснили исследователи НИУ ВШЭ.

Если средний класс все чаще по-новому понимает отцовство и мужья нередко разделяют с женами уход за детьми, то в рабочей среде перемен мало. Преобладают консервативные семейные практики. Считается, что мужчина — прежде всего кормилец и защитник, а воспитанием детей и домом должна заниматься женщина. Такие отцы мало общаются с детьми, не дают им эмоционального тепла и слабо участвуют в их повседневной жизни, отмечает Александра Липасова в статье «Fatherhood in the Russian provinces: A theoretical and empirical analysis». В ходе исследования современного понимания отцовства у разных социальных слоев она провела глубинные интервью с рабочими и их женами в Москве и малых городах Владимирской и Вологодской области (интервью с отцами, матерями и супружескими парами; респондентам в среднем около 30 лет). По итогам интервью выделены три модели отцовства в среде «синих воротничков»:
 отсутствующий/инфантилизованный отец
 ситуативный отец/хороший добытчик,
 вовлеченный отец.

Первые две модели распространены больше.

Родительская стратификация

В зарубежных работах практики воспитания часто соотносятся с социально-экономическим статусом родителей: уровнем образования и доходов, профессией и пр.

Американский социолог Аннет Ларо (Annette Lareau) отмечает, что в США средний класс тщательно планирует развитие детей (концепция concerted cultivation, дословно — «планируемое развитие»). Рабочие же вкладывают в воспитание и образование детей меньше сил и времени (accomplishment of natural growth — концепция «естественного взросления»).

«Планируемое развитие» означает, что родители активно участвуют в жизни детей: приобщают их к разным видам деятельности (от искусства до спорта), стараются развить их таланты и дать как можно больше возможностей в жизни. Отцы и матери стремятся больше общаться с детьми, включаются в учебный процесс и поддерживают контакт с педагогами.

«Естественное взросление» предполагает, что дети часто предоставлены сами себе. Они проводят больше времени на улице, а не в кружках и секциях. По разным причинам (из-за отсутствия денег и времени, в силу стереотипа «Талант сам пробьет себе дорогу» и пр.) родители уделяют меньше внимания развитию детей. Для них главное — физическое благополучие (сыты, обуты, одеты). Такие семьи реже интересуются школьной жизнью ребенка, считая, что образованием должны заниматься учителя.

Родительские практики могут быть и более разнообразны. В любом случае, нужно учитывать, что:
 Результаты воспитания не всегда предсказуемы. Одни дети успешно применяют знания и навыки, другие пускают их в ход с трудом.
 У всех родительских стратегий есть свои плюсы и минусы. Считается, что дети из небогатых семей, прошедшие «естественное взросление», более приспособлены в жизни и легче адаптируются к изменениям. В то же время, по стартовым возможностям они проигрывают своим ровесникам из более образованных и обеспеченных семей. Те лучше учатся в школе, чувствуют себя более уверенно со взрослыми, у них больше путей развития.

Российские рабочие тоже часто придерживаются в воспитании стратегии «естественного взросления». Исследование Александры Липасовой показало, что респонденты-мужчины из небольших городов считают себя прежде всего добытчиками и мало общаются с детьми. А стратегия «планируемого развития», вовлеченное отцовство, по данным предыдущей части исследования, больше характерны для представителей среднего класса в больших городах.

Модель вовлеченного отцовства предполагает, что муж и жена одинаково участвуют в воспитании детей. Такие отцы следят за развитием ребенка, проводят с ним много времени и не стесняются проявлять душевное тепло как к дочерям, так и к сыновьям.

Вовлеченность и доступность

В ХХ веке мужчины мало участвовали в воспитании детей. Революции, войны, репрессии, тяжелый ежедневный труд отнимали отцов у семей. Подростки часто не ощущали отцовской поддержки, тепла.

Этот эмоциональный пробел стараются восполнить современные молодые мужчины. «Мой отец никогда не обнимал и не целовал меня, а мне это было нужно, – рассказывает респондент (рабочий, 32 года). — Я всегда обнимаю и целую моих сыновей. Я считаю, что это важно».

В то же время, такая «сентиментальность» в рабочей среде встречает недоумение. По словам респондента, друзья предостерегают его, что из сыновей «не вырастут настоящие мужчины». Стереотип отцовского поведения по-прежнему – эмоциональная отстраненность, скупость проявлений чувств к сыновьям.

Вовлеченные отцы стараются чаще разговаривать с ребенком. «Чем больше общения, тем больше ты знаешь [о своих детях], – говорит респондент (автоинструктор, 34 года). — Плюс спрашивать еще надо, и надо ребенку отвечать. Сейчас время, когда мои дети во мне нуждаются».

Отцы, активно участвующие в воспитании детей, стараются выстроить их будущее. «Я хочу, чтобы у дочерей было образование, профессия, чтобы они ни от кого не зависели», — замечает информант (грузчик, 38 лет). Опрошенные подчеркивали, что выполняют все просьбы детей (об игрушках, гаджетах и пр.), так что «у них все есть».

И все же вовлеченное отцовство — не слишком распространенная практика в малых городах. Это знак перемен, но еще не сами перемены. Респонденты явно не поддерживали идею о карьерной самореализации женщин. «За женщиной — все-таки уют и воспитание детей», – резюмировал один из опрошенных (автоинструктор, 34 года).

Любопытно, что этот феномен наблюдается и у среднего класса. Вовлеченные отцы не обязательно разделяют «эгалитарные представления о правах женщин в семье и обществе», подчеркивает исследователь. Новые отцовские практики и отношение к занятости матерей могут быть «автономными компонентами мужского мировоззрения».

Наследие общины

В целом патриархальные взгляды на семью преобладают. «Очень редко кто из мужчин помогает воспитывать детей», — рассказывает жена рабочего (30 лет). «Раньше, я помню, по деревням мужчины вообще ничего не делали», — вторит респондент (охранник, 30 лет).

Такая ситуация может объясняться сохранением общинного жизненного уклада в малых городах: плотностью социальных связей и «коллективным» мышлением.

«Многие жители являются потомками членов крестьянской общины, и распределение внутрисемейных обязанностей очень напоминает традиционный гендерный контракт сельской советской России», – отмечает Александра Липасова. Он предполагает, что детьми занимается жена, а муж, «хотя формально и отвечает за свою семью, но ориентируется на цели и задачи коллектива, а не на частные интересы».

Любопытно, что и в женской заботе о детях проявляются черты «общинного» уклада. «Присмотр за детьми может осуществляться в рамках двора, когда одна-две женщины следят за двадцатью соседскими детьми, пока их матери заняты другими обязанностями по дому», — поясняет исследователь. При таком укладе вполне логичной оказывается модель «отсутствующий/инфантилизованный отец».

Чрезмерно «молодой папа», или «все как у людей»

Роль отсутствующих/инфантилизованных отцов в семье пассивна. Они часто не осознают ценность детей и отцовства, а потому и не чувствуют особой ответственности. Жена рабочего (30 лет) рассказывает об «участии» мужа в семейной жизни: «Поел, поспал, поиграл, пошел на работу».

Нередко сами матери неосознанно поддерживают нежелание отцов участвовать в уходе за детьми. «В традиционной гендерной идеологии, в которой существуют эти семьи, отцовство является факультативным, а материнство – обязательным», — комментирует Липасова. «Мужчины же — они как дети, — говорит респондентка (28 лет). – У меня трехлетний ребенок и тридцатилетний».

Такие семьи руководствуются стереотипом «все, как у людей». «Человек живет по принципу: у других есть жена, и мне надо, у других есть дети, и мне надо», — рассуждает жена рабочего (30 лет). Другая участница исследования (27 лет) рассказывает: «Тут большинство таких семей, которые из-за детей вместе. Они говорят: семья, ребенку нужен отец».

В подобных семьях практикуются архаичные методы воспитания — мужчины могут срывать стресс и агрессию на детях и жене. «Ребенок у нас неусидчивый, — сетует одна из опрошенных матерей (30 лет). — Папа берет ремень в руки. Он говорит: «Как меня воспитывали, так и я буду»».

Крепкие хозяйственники

Модель «ситуативный отец/хороший добытчик» характерна для мужчин, которые считают своей главной задачей финансовое обеспечение детей. Такие отцы много работают (часто — далеко от дома), проводят досуг среди друзей (на рыбалке и пр.). При этом они уделяют много времени мужскому труду: ремонту, строительству дома и пр. «У нас папам обычно некогда [участвовать в семейных мероприятиях], — говорит жена рабочего (30 лет). — Они ссылаются на то, что по дому что-нибудь делают».

При таком сценарии способность отца обеспечивать семью крайне важна. Она опосредованно влияет на успехи детей в учебе, их поведение и самооценку. Хозяйственность отца тоже положительно сказывается на детях: они «обучаются через наблюдение», копилка навыков пополняется. «Меня мама попросила что-то построить, — рассказывает охранник (30 лет). — Старший [сын] тоже берет пилу, шуруповерт, я его не ругаю, хотя он мешает, потому что только желанием можно привить любовь к труду… Не надо заставлять, надо показывать пример».

В таких семьях тоже следуют стереотипам, но уже финансового плана: нельзя быть «хуже всех». При этом амбиции не всегда обеспечены ресурсами (денег в семье может не хватать).

Респонденты часто не рассчитывают на социальный лифт для своих детей («В школе сын учится, прямо скажем, не очень...») и мотивируют их на успехи в спорте. Это вариант стратегии «естественного взросления». «Он [сын] все равно выйдет в свое время в нужное русло», – уверены родители.

Декларации и реальность

В ответах респондентов-рабочих по сравнению с главами семейств из среднего класса чаще проявлялся гендерный дисбаланс. Представления о мужских и женских ролях в семье часто не соответствовали реальному положению дел.

Респонденты нередко говорили, что хороший отец — это «защитник и кормилец семьи». На практике же главы семейств могли проявлять лень, безответственность и незрелость. В то время как их женам приходилось работать в «двойную смену». «Я обеспечивала всю семью: и маму, и детей... Я могу копать картошку, а он уехал на рыбалку», – подытожила респондентка.

IQ

Автор исследования:

Александра Липасова, выпускница аспирантской школы по социологическим наукам НИУ ВШЭ, студентка PhD-программы Universitat Pompeu Fabra, Барселона (Испания)